Загрузка...



МАТО УИТКО


его собственные слова

Однажды мы кочевали к Волчьим Горам и сделали привал на берегу мелкого каменистого ручейка. Во время таких остановок мы никогда не устанавливали типи, но если солнце слишком припекало, то женщины сооружали для своих мужей маленькие навесы, набрасывая на четыре невысоких шеста край кожаного покрытия от палатки. Самые ленивые мужья вытягивались на земле и требовали, чтобы их обмахивали веерами, сделанными из птичьих крыльев.

Неожиданно для всех нас мы увидели всадника. Он неторопливо переезжал через ручей совсем близко от того места, где шумно резвились дети. Это был белый человек, но одежда его отличалась от привычного нам вида охотников. Ничто в его костюме не было сшито из кожи. Гораздо позже, когда я попал в большие города Светлоглазых, я увидел много таких нарядов и понял, что тряпичная одежда гораздо мягче и удобнее наших кожаных рубах и ноговиц. Но в те дни мы ещё не привыкли к такому облачению. Незнакомец вёл на поводу вторую лошадь, увешанную мешками и коробками. Вокруг него сразу собралась толпа. Вперёд протолкались мужчины, держа в руках луки и топоры.

– Кто ты такой? – закричал Короткохвостый Пёс, схватив лошадь чужака под уздцы. Этот воин всегда отличался грубым нравом и желанием запугать любого новоприбывшего своим громким лающим голосом.

Но белый человек не проявил ни тени страха. Он широко улыбнулся и снял с головы шапку, которую мы тоже видели впервые. Она была очень плоская, похожа на лепёшку и спереди у неё торчал козырёк, за который незнакомец и держал свой причудливый головной убор. Некоторые из наших протягивали руки и ощупывали мягкие штанины и рукава его рубашки, принюхиваясь к ним.

– Что ты ищешь тут? – продолжал выкрикивать Короткохвостый Пёс.

Бледнолицый что-то ответил и достал из висевшей через плечо сумки предмет, очень похожий на таинственную тетрадь Ичи-Мавани, но чуть большего размера. Он перелистнул страницы, и мы увидели невероятно правдоподобные рисунки. На нас смотрели лица людей, и они казались живыми, разве что не шевелились! Лакоты не умели так рисовать. Мы изображали всё гораздо проще и условнее. Кто-то хотел дотронуться до рисунка, но Бледнолицый отодвинулся и повернул альбом к себе. Некоторое время он царапал в нём что-то, и мы молчали. Такая тишина наступала лишь в минуты, когда перед людьми совершалось нечто таинственное.

Когда он повернул к нам листок, мы увидели на нём себя самих, как видел нас белый человек со своей лошади.

– Великое колдовство! – послышались со всех сторон голоса. – Пусть он покажет нам, что он умеет ещё.

Мы позволили странному человеку поехать с нами. Мы все знали, что такое рисунок, потому что наши жилища и одежда всегда украшались узорами и фигурками животных и людей. Но никто из нас не умел так ловко работать руками, как этот художник. Никто не представлял, что изображение может быть так сильно похоже на живую форму. За Бледнолицым сразу закрепилось имя Вакан-Эчонна.

Добравшись до подножия Волчьих Гор, мы разбили лагерь, и жизнь пошла своим чередом. Детишки шумно играли, женщины занимались хозяйством, старухи бродили по деревне и ворчали на детвору, мужчины собирались в небольшие группы и посвящали себя воспоминаниям. Все делали вид, что не обращали внимания на Колдуна, пока он издалека делал зарисовки наших жилищ. Но как только он подсаживался поближе и просил кого-нибудь позировать ему, все разом отказывались.

– Это колдовство, – объясняли люди. – Мы думаем, что ты забираешь часть наших душ и помещаешь их в свои рисунки. Иначе как они выглядят такими живыми?

Художник не понимал нас, потому что разговаривал только на своём языке. Он внимательно слушал наши длинные речи и улыбался. Я мог сказать лишь несколько слов на английском, но объясниться был не в силах.

Иногда он предлагал женщинам бусы, и они соглашались посидеть перед ним, пока он работал карандашами. После этого он приносил их портреты мужчинам и знаками объяснял, что женщины храбрее своих мужей. Многие обижались и прогоняли его, но некоторые всё же давали согласие.

Среди нас жил юноша, которого в младенчестве захватили вместе с его матерью в плен в деревне Псалоков. Он совсем не помнил своих родственников и называл себя Лакотом, хотя знал, что происходил из неприятельского племени. В детстве он часто уходил встречать восход солнца на берег реки, за что его прозвали Стоящий-На-Берегу.

Этот молодой человек первым решил доказать, что его не пугало чародейское мастерство белого художника. Он облачился в длинную кожаную рубаху тёмно-коричневого цвета, которую добыл в бою с Черноногими, и взял в руки большой топор. Стоящий-На-Берегу привязал к волосам маленькие деревянные палочки с красными чёрточками, каждая из которых обозначала полученную в бою рану, и закрепил позади головы связку перьев совы. На лице он оставил жёлтый отпечаток своей ладони в знак того, что он привёл из набега пленника.

На рисунке получился точно такой же человек. Мы были потрясены до глубины души, потому что видели перед собой сразу двух Стоящих-На-Берегу. Один из них держал в руках и разглядывал другого!

После этого сразу десять наших воинов выразили желание быть запечатлёнными рукой Колдуна. Он жил в типи Хорькового Хвоста, и сначала нарисовал его. Затем несколько дней подряд в палатку приходили остальные. Все они раскрашивали себя самым лучшим образом и одевались в живописные наряды.

Лакоты были довольны, но каждый день приходили к Колдуну, чтобы проверить, не случилось ли что-нибудь с их портретами.

Но потом произошёл плохой случай. Колдуну предложили сделать большой рисунок на совете Воинов Лисиц перед военным походом. Бледнолицый с радостью согласился, но когда он показал то, что вышло на бумаге, раздались раздражённые крики. Я услышал со стороны, как шумели голоса, и понял, что Лакоты сильно взволнованы. У нас не полагается, чтобы посторонние входили в воинскую палатку, но я поспешил туда, нарушив правила.

Первое, что я увидел, – это разбросанные листы и карандаши перед раскрашенным черепом бизона, который лежал перед алтарём из дёрна. Колдун лежал возле костра, придавленный ногой Короткохвостого Пса, и был смертельно бледен. Воины Лисицы шумели, а Короткохвостый Пёс потрясал зажатым в его руке рисунком.

– Колдун отрезал половину моего тела! Зачем он так поступил? Он хочет, чтобы половина моей силы оставила меня! Он – дурной человек, и я убью его! Почему он отобрал половину моего тела? – кричал Короткохвостый Пёс. Он был страшно перепуган и злился из-за того, что остальные видели его панику.

Я вырвал рисунок из его руки и увидел, что там были нарисованы все члены общества Лисицы, сидящие в ряд, но Короткохвостый Пёс не поместился на бумаге. Лишь левая половина его фигуры сидела рядом с друзьями, правая же обрезалась краем листа.

– Это плохой знак, – соглашались другие Лакоты.

– Дайте мне убить его! – закричал Короткохвостый Пёс. – Он забрал половину моей силы, он обрёк меня на гибель, но я успею зарубить его!

Короткохвостый Пёс схватил палицу с круглым каменным набалдашником и ударил ничего не понимающего Бледнолицего по лбу. Череп лопнул, и кровь полилась к алтарю.

Теперь подняли страшный крик и те, кто прежде вёл себя спокойнее.

– Что ты наделал? Ты совершил убийство в священном воинском доме! Ты навлёк на нас беду!

Мы считали, что никого из тех, кто нашёл кров в наших палатках, нельзя было убивать, даже если это был злейший из врагов. За такой проступок Духи обязательно наказывали самым жестоким образом не только убийцу, но и весь род, и Лакоты строго соблюдали это правило. Теперь же Короткохвостый Пёс в гневе зарубил гостя.

Я никогда не видел, чтобы наши воины были столь растеряны. Они выбежали наружу и долго стояли без движений, не зная, на что решиться. Короткохвостый Пёс вышел последним, таща за собой мёртвого Колдуна.

– Нам нужно срочно покинуть это место, – решили старики, собравшись перед типи Воинов Лисицы. – Велите всем сворачивать палатки.

Лагерь быстро снялся с места, и мы двинулись на юг. Тело Колдуна так и осталось лежать с проломленной головой. Все вещи художника бросили возле него. Я слышал, что несколько наших юношей ночью вернулись туда и изрубили труп на куски, оставив рядом тлеющий пучок шалфея. Но я не знаю этого наверняка. Однако я видел, как все, кого Колдун нарисовал, бережно завернули свои портреты в куски кожи и спрятали их среди самых ценных вещей. Все очень боялись испортить рисунки, потому что этим могли нанести себе вред.

И всё же один лист оказался испорчен – лист, из-за которого произошёл весь шум. Бумага порвалась на лицах Хромого Оленя и Стоящего-На-Берегу. Эти двое отказались пойти в поход и ушли в горы, чтобы молиться и поститься, едва мы встали лагерем на берегу Ручья Круглого Камня.

Воины Лисицы ушли в набег через два дня. Перед этим они провели там церемонию очищения, и устроили пляску своего общества.

Про Колдуна вспомнили вновь лишь по возвращении отряда. Гонец прискакал в деревню на рассвете и предупредил людей, чтобы они готовились к оплакиванию. Оказалось, что во время ночного столкновения, когда Лакоты прокрались в стойбище неприятеля, им устроили засаду. Погибли три наших воина, двоих из которых удалось подобрать и привезти родственникам для погребения. Третьего пришлось бросить на растерзание рассвирепевшим врагам. Это был Короткохвостый Пёс.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх