Загрузка...



АКИЧИТА НАЖИН


его рассказ в переводе Уинтропа Хейли

Васичи очень строго следили за тем, чтобы мы не проводили священных церемоний. Нам не разрешалось устраивать Танец Солнца, мы не могли проходить Обряд Очищения. Этим они сразили нас больше, чем всеми своими победами на поле боя. Они подрубили наши корни.

Когда Безумный Медведь усыновил мальчика по имени Мокрые Руки и назвал его Лунным Светом, то есть дал ему имя своего погибшего сына, он позвал меня ещё раз и сказал, что мальчик намерен пройти через истязание плоти. Я очень удивился, потому что знал, насколько сурово нас могли наказать за эту церемонию. Но Медведь объяснил, что мальчик получил видение, которое показало ему, что надо делать.

Мы не взяли с собой никого. Присутствовал только Лунный Свет, Медведь и я. Медведь заранее установил четыре шеста, между которыми должен был повиснуть мальчик. Это был очень древний способ самоистязания. Я не видел ни разу за время моей жизни, чтобы кто-нибудь из наших подвешивал себя. Обычно плясали вокруг столба.

Но таково было видение Лунного Света.

Два ремня были вдеты у него под кожу груди, а два – под кожу спины, ближе к плечам. Кроме того, Лунный Свет велел связать ему ноги. Он висел ровно два дня, а кожа всё растягивалась и растягивалась. Его мучения были страшными. В конце концов кожа лопнула, и он упал лицом на землю. Да, ему пришлось тяжело, но он проявил настоящее мужество, хотя был совсем юным. Он измучился, но чувствовал себя счастливым.

– Теперь я стал истинным Лакотом, – сказал он, когда силы вернулись к нему.

В течение пяти дней после этого мы оставались за пределами резервации, так как не могли позволить Лунному Свету появиться в деревне в истерзанном виде. Его рваные раны говорили сами за себя. Если бы кто-либо увидел его перевязанным, то непременно догадался бы о причине. А слухи разлетаются с быстротой молнии. Поэтому мы решили переждать в лесу.

Когда мы были уже почти у резервации, мы увидели внезапно появившийся полицейский патруль и сразу залегли в траве. Едва мы опустились на землю, я услышал хорошо знакомый мне звук змеиной трещотки и понял, не поворачивая головы, что справа от меня притаилась в зарослях гремучая змея. Я не посмел достать нож и убить им змею, так как боялся привлечь к нам внимание полицейских, которые остановили коней в нескольких десятках шагов от нас. Но змея лежала слишком близко, чтобы не обращать внимания на предупреждающее движение её гремучего хвоста. И тогда я принялся осторожно собирать ртом полынную траву и пережёвывать её душистые листья. Когда во рту набралось много пахучей зелёной слюны, я повернул медленно голову и плюнул в змею. Мне пришлось повторить это несколько раз и пару раз моя слюна ударила змею в голову. В конце концов гремучка уползла, не тронув никого из нас. Вскоре уехали и полицейские, и мы спокойно добрались до наших домов.

В начале осени Лунный Свет вызвался ехать в школу белых людей. Я увидел его вновь лишь через несколько зим.

Вскоре после отъезда Лунного Света Безумный Медведь позвал меня и Большую Раковину и сказал, что решил ещё раз провести Церемонию-Смотрящего-На-Солнце.

– Силы мои уже не те. Следующего лета я могу не дождаться, – проговорил он.

Он действительно выглядел плохо, и я не посмел отказать ему, понимая, что Медведь никогда не делал ничего просто так. Мы выкурили трубку по этому поводу, и он велел нам взять трёх мальчиков на церемонию, чтобы они увидели её собственными глазами.

– Нам нужны гонцы, которые отправятся в будущее, – пояснил он.

Поздно ночью мы ушли из резервации. Безумный Медведь повёл нас к удалённому месту, где вокруг старого тополя лежали по кругу человеческие черепа. Никто не знал, как давно они находились там и зачем их так уложили. Я думаю, это были следы древнего народа, о котором мы ничего не знаем. На верхних ветвях тополя висели мешочки из кожи и четыре бизоньих черепа. Но их было видно только зимой, а летом их скрывала листва. Наверное, эти священные предметы подвесили, когда дерево было маленьким, и за многие годы они поднялись к небу вместе с деревом.

Там Безумный Медведь и наметил провести церемонию.

Раньше на Танец Солнца съезжались родовые общины из самых дальних уголков. Многие родственники виделись только на этом празднике. Лакоты любили его, потому что видели свою мощь, собираясь в большую деревню.

Нас же пришло всего шестеро – три старика и три мальчика. Нам настал срок покинуть мир, а им предстояло пронести знание о священном обряде через годы, чтобы когда-нибудь передать своим детям.

Впервые за много лет я вновь увидел рядом с собой людей в ритуальной раскраске. И впервые я понял, что по-настоящему одряхлел. Мои руки с трудом проткнули кожу на груди Безумного Медведя возле старых шрамов. Его кожа была сухая и жёсткая. Вонзив заострённые палочки в старческую плоть, я сначала подумал, что кровь никогда не польётся, так долго её не было. Затем я привязал к этим палочкам ремни, свисавшие с верхушки шеста.

Я сделал это перед самым восходом солнца, чтобы с первыми лучами Безумный Медведь мог начать церемонию. Он собирался танцевать целый день, как это было принято во времена наших далёких предков. Он должен был медленно переставлять ноги, перемещаясь за солнцем, словно привязав себя к нему взглядом. Я не представлял, как он мог справиться с задуманным. Просто протанцевать весь день в его возрасте сумел бы не всякий, а его ведь терзала невероятная боль. Я проходил однажды через это испытание и прекрасно знаю, какие мучения испытывают люди.

Старики – народ невесомый, да и силы у нас не те, поэтому Безумный Медведь не очень сильно натягивал ремни, которые тянулись от его груди к верхушке шеста.

Мальчики внимательно следили за нашими действиями.

Едва небосвод окрасился в золотые тона, Безумный Медведь заговорил нараспев.

– Великая Тайна, ты находишься внутри нас и вокруг нас. Ты поддерживаешь нас, когда мы нуждаемся в помощи, и не протягиваешь к нам своих рук, когда мы не заслуживаем того. Не успеваем мы произнести слово, а ты уже знаешь его. Тебе известны все наши мысли, Отец Небесный! О, Вакан-Танка, узри и услышь нас в эти тяжкие дни. Ты есть Вождь-Порождающий-Всякую-Силу, и сегодня мы, собравшиеся здесь, выказываем тебе наше почтение и приносим в жертву человеческую кровь, пролитую не насильно, но по доброму желанию…

Большая Раковина застучал в барабан. Он начинал петь, когда голос Безумного Медведя срывался. Тогда и я пел, помогая Медведю передвигаться по кругу. Он перемещался очень медленно, потому что следовал за солнцем, не спуская с него глаз. Я думаю, что скоро он не видел уже ничего, кроме ярких пятен. Это очень трудное дело – танцевать, глядя на солнце.

– Отец наш, наш народ виноват, так как забыл о Твоей Тропе и сбился с пути. Но сегодня мы привели детей, чтобы они внимательнее взглянули на Светило и убедились, что воля Твоя передвигает Небесный Огонь, согревающий всё живое на Матери-Земле. Они обретут силу, разговаривая с Тобой в этот день, и уверенность в том, что Твой Путь нельзя изменить, как бы ни стремился к этому человек. Я следую за Солнцем и не могу отступить ни на шаг, я привязан к нему и к центру мироздания. Я обращаюсь к тебе, Великая Тайна. Охрани наше потомство, ибо ему отныне исполнять Твою волю. Я прошу за всех наших детей, охрани их от ошибок. Ты – Единственная Сила, к которой мы все обращены, Тобою устроен этот мир и заданы нам законы. Мы нарушили их, как неразумные младенцы, подняв руку на другие твои творения. Разве есть у нас право надеяться на лучшую долю, когда мы не заслужили её? Мы будем расплачиваться, покуда не обратим сердца к тебе и не вернёмся на Твою Тропу…

Он не позволил отцепить себя от ремней до захода солнца, хотя едва держался на ногах. Он весь дрожал. Я поддерживал его сзади, мальчики тоже. Но едва солнце скрылось, он воскликнул:

– Всё!

И упал, не дожидаясь, когда я отрежу ремни. Обычно кто-нибудь из помощников прыгал на плечи танцору, если у того не хватало собственных сил разорвать ремни. Но я позволил моему утомлённому другу лечь на землю, не освободившись от ремней. Он был сплошь покрыт застывшей кровью, и воспалённые грудные мышцы очень сильно вспухли, поэтому я не сразу сумел извлечь из них палочки, к которым крепились ремни. Я вспорол плоть ножом и вытащил палочки. Дальше я сделал всё, как полагалось в подобных случаях. Отрезанные кусочки кожи с груди Безумного Медведя я завернул в лоскуты бизоньей шкуры, чтобы оставить их вместе с окровавленными палочками в жертвенном свёртке. Большая Раковина и я спели заключительную песню.

Но Безумный Медведь ничего этого не слышал. После церемонии он лежал без памяти всю ночь. Ни я, ни Большая Раковина, ни мальчики не думали, что он вернётся к жизни. Его тело охладело, и сердце едва прослушивалось. Но утром он открыл глаза и с трудом поднялся на ноги.

– Нужно ехать к людям, – сказал он.

Перед тем как покинуть это место, он велел одному из мальчиков достать завёрнутый в тряпку старинный щит. Я помню время, когда Безумный Медведь ходил в военные набеги с тем щитом. Сейчас у нас совсем не осталось настоящих щитов. Иногда юноши делают круглые каркасы, обтягивают их оленьей кожей, разрисовывают их священными символами и пользуются этими поделками во время танцевальных выступлений, но на самом деле это не щиты. Изготовлением щитов всегда занимались особые люди, знающие толк в охранительной силе. Вот такой настоящий щит с изображением чёрного медведя мальчик привязал к шесту, на котором мы оставили висеть отрезанные кусочки мяса с груди танцора.

Мы не могли предложить в подарок Великой Тайне больше ничего, так как мы были бедны. Но Безумный Медведь сказал, что так и должно быть – люди ничем не могут владеть.

Мы уложили Безумного Медведя на волокуши и перевязали его грудь.

Вернувшись в резервацию, мы удивили тех, кто нас заметил, потому что мы не смыли с себя краску, и люди поняли, откуда мы возвращались – время для летних церемоний было самым подходящим. Кому-то наше поведение могло показаться неразумным, так как Танец Солнца был строго запрещён. Но трое наших мальчиков ехали на своих худых лошадках очень гордые, и мы, старики, чувствовали, что поступили правильно.

Но нам повстречалось не так много людей, как этого хотелось. В то время в наших резервациях уже началось сумасшествие, которые белые люди назвали Пляской Духов, поэтому в посёлке проживало мало Лакотов. Большинство ушло в лагеря, где Лакоты терпеливо водили хороводы, которые с огромного расстояния были заметны по несметным облакам пыли. Отбросив все дела, они топали ногами, двигаясь по кругу. Они плясали днём и ночью, падая от изнеможения.

Дело было в том, что до нас дошли слухи о великом пророке из страны Змей. Он обещал, что вскоре вернутся старые времена, появятся бизоны, воскреснут умершие предки и сгинут ненавистные Васичи! Кто из Лакотов не хотел такого чуда? И пророк сказал, что для этого ничего не нужно было делать. Нужно было только танцевать и исполнять священные песни. Он уверял, что скоро накатит волна свежей земли и сметёт всех Бледнолицых…

Минуло уже четырнадцать зим со времени последних сражений. Наша молодёжь слушала наши рассказы о прошлом, затаив дыхание. Юноши горели желанием стать героями, как их отцы и деды. Они изнемогали от бездействия, и единственное, что заставляло биться их юные сердца, – это предания о подвигах ушедших лет. А пророчество далёкого мессии обещало им возвращение прошлого.

Я помню, как Безумный Медведь отговаривал людей от участия в Пляске. Он говорил:

– Вы думаете, что Вакан-Танка собирается вернуть вам такую жизнь, какая была у ваших отцов? Юноши, вы мечтаете о войне и славе, добытой в бою. Но вы не понимаете, что Небесный Отец отобрал у вас именно такую жизнь, потому что она не была праведной. Для Великого Духа мы все являемся его детьми, даже Бледнолицые. Для чего же Создатель захочет уничтожать огромное племя белых людей, если сам сотворил их и наделил их силой, которая разрушила наш образ жизни? Мы все вышли из Единого Чрева, и все уйдём обратно, поэтому нет среди нас никого, кто был бы важнее или лучше. Я не встречал ни одного Лакота, кто бы оспаривал это. Но об этом помнят лишь во время священных обрядов, когда каждое слово и движение наполняется священным значением. Однако едва церемония заканчивается, как люди возвращаются в привычное состояние и опять готовы броситься в бой, чтобы смертью врага утвердить себя. Но Вакан-Танка смотрит на нас беспрерывно, поэтому каждый наш шаг должен быть наполнен молитвой…

Я оглядываюсь назад и понимаю, что Безумный Медведь прав. И мне тяжело соглашаться с тем, что вся моя долгая жизнь и жизнь моего народа полна ошибок. Не я один думал так. Всем было горько и обидно, и редкий человек готов был принять новый взгляд.

Я знаю многих зрелых мужчин, решивших, что пророчество о возвращении прошлой жизни было лишь поводом для начала войны. И они взялись за оружие. Особенно горячилась молодёжь. Каждый день кто-нибудь видел вооружённых всадников, скакавших в сторону Плохих Земель. Хвосты их лошадей были завязаны в узлы. Это означало, что Лакоты вышли на военную тропу.

Безумный Медведь лишь покачивал головой. Он говорил, что Пляска Духов вела к новой крови. Я тоже так думал. Так считали почти все старики. Мы знали, что боеспособные Лакоты слишком малочисленны, чтобы померяться силами с солдатами. Но времена изменились, и к голосам седовласых людей никто не прислушивался.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх