• 1. Правовые основы интеграции стран — участниц СНГ
  • 2. Правовое регулирование статуса иностранных юридических лиц на уровне СНГ
  • 3. Правовое регулирование статуса иностранных юридических лиц на уровне более тесных интеграционных объединений бывших советских республик
  • ГЛАВА 7. Правовое регулирование иностранных юридических лиц в рамках содружества независимых Государств и других интеграционных объединений бывших советских республик

    1. Правовые основы интеграции стран — участниц СНГ

    Распад СССР и образование на бывшем советском пространстве многочисленных независимых государств породили множество проблем политического, экономического и правового характера. Организации, созданные в различных бывших советских республиках, превратились по отношению другу к другу в иностранные юридические лица, которые при ведении коммерческой деятельности на территории других государств сталкивались с многочисленными препятствиями и препонами, устанавливаемыми местными властями. Объективные экономические связи и потребности гражданского оборота требуют выработки системы эффективного правового регулирования создания и деятельности юридических лиц на территории разных государств.

    Образованное в 1991 г. Содружество Независимых Государств (СНГ) призвано решить наиболее острые противоречия и создать основу для экономической интеграции ставших независимыми государств. Уже в Минском соглашении от 8 декабря 1991 г. осоздании СНГ Белоруссия, Россия и Украина, провозгласив прекращение существования СССР и создание СНГ, сочли нужным заявить, что к «сфере их совместной деятельности, реализуемой на равноправной основе через общие координирующие институты Сообщества», относится, в частности, сотрудничество в формировании и развитии общего экономического пространства, а также «общеевропейского и евразийского рынков» (ст. 7). Эта формула была повторена и в Алма-Атинской декларации от 21 декабря 1991 г. об объединении в рамках СНГ уже 11 бывших союзных республик[442].

    В принятых 15 сентября 1992 г. Межпарламентской ассамблеей СНГ Основных направлениях сближения национальных законодательств государств — участников СНГ указаны основные направления, по которым признано необходимым осуществлять сближение национальных норм. В этот перечень вошли в том числе такие вопросы, как статус и общие условия деятельности предприятий и иных хозяйствующих субъектов, внешнеэкономическая деятельность, включая иностранные инвестиции и валютное регулирование. В Соглашении о принципах сближения хозяйственного законодательства государств— участников СНГ, подписанном 9 октября 1992 г., были определены сферы сближения и механизм сотрудничества в данной области[443]. Устав СНГ, принятый 22 января 1993 г. Советом глав государств СНГ, декларировал среди целей и принципов СНГ всестороннее и сбалансированное экономическое и социальное развитие государств-участников в рамках общего экономического пространства; межгосударственную кооперацию и интеграцию; развитие взаимовыгодного экономического и научно-технического сотрудничества; расширение интеграционных процессов. Особый раздел Устава СНГ регламентирует сотрудничество в экономической, социальной и правовой областях, в том числе в сферах поощрения и взаимной защиты инвестиций.

    Важное значение имело подписание 24 сентября 1993 г. Договора о создании Экономического союза. Среди целей Экономического союза продекларированы поэтапное создание общего экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг, капиталов и рабочей силы, согласование денежно-кредитной, бюджетной, налоговой, ценовой, внешнеэкономической, таможенной и валютной политики, поэтапное углубление интеграции. Достижение данных целей предполагается осуществить через ассоциацию свободной торговли, таможенный союз, общий рынок товаров, услуг, капиталов и рабочей силы, валютный (денежный) союз. К сожалению, достижение данных целей юридически не было обеспечено ни согласованием конкретных сроков осуществления тех или иных мероприятий, ни созданием структуры органов управления процессом интеграции, которые были бы наделены четко определенными правомочиями, ни согласованным механизмом их исполнения. В связи с этим Договор о создании Экономического союза невозможно поставить в один ряд с такими документами, как Римский договор 1957 г. об образовании ЕЭС. Более того, в литературе отмечается, что в целом рассматриваемый Договор «выглядит как своего рода соглашение о намерениях»[444]. Попыткой укрепить институционную базу Экономического союза стало заключение 21 октября 1994 г. Соглашения о создании Межгосударственного экономического комитета в качестве постоянно действующего органа Экономического союза. Комитет наделен правом принятия решений «распорядительного характера» по вопросам, добровольно переданным ему государствами. Остается неясным вопрос об обязательности таких решений. Комитет может принимать и решения, обязательность исполнения которых должна подтверждаться соответствующими решениями правительств государств. В данном контексте говорить об обязательности решений Комитета вряд ли правильно. В связи с этим теряется весомость положений ст. 10 Соглашения о возможности принятия решений органами Комитета посредством квалифицированного большинства голосов[445].

    2. Правовое регулирование статуса иностранных юридических лиц на уровне СНГ

    В первую очередь необходимо отметить принятие ряда международно-правовых документов, регулирующих вопросы осуществления иностранных инвестиций. В частности, уже в ст. 16 Соглашения о взаимном признании прав и регулировании отношений собственности от 9 октября 1992 г.[446] было предусмотрено: «Стороны признают, что их юридические и физические лица, осуществляющие инвестиции, рассматриваются на территории друг друга как иностранные инвесторы. Их деятельность на территории каждой из Сторон осуществляется в соответствии с ее законодательством об иностранных инвестициях и международными соглашениями, в которых участвуют Договаривающиеся Стороны».

    Решением государств-участников от 24 декабря 1993 г. данная норма была отменена. Вместо нее 24 декабря 1993 г. было подписано Соглашение о сотрудничестве в области инвестиционной деятельности. Наиболее важным достижением данного Соглашения является установление следующей нормы: «Отношения, связанные с инвестициями Сторон, регулируются соответствующими положениями законодательства государства по месту инвестирования, установленными для инвесторов этого государства, настоящим Соглашением и другими соглашениями между его участниками, а также международными соглашениями, в которых участвуют Стороны. При этом, в ходе дальнейшего совершенствования законодательства, Стороны будут исходить из того, что правовой режим инвестиций Сторон, а также деятельность инвесторов по их осуществлению не может быть менее благоприятным, чем режим для инвестиционной деятельности юридических и физических лиц государств по месту инвестирования» (ст. 6). На практике выяснилось, что страны-участницы по-разному толкуют положения данной статьи и соответственно неодинаково определяют правовой режим иностранных инвесторов. Более того, утвердилось мнение, что Соглашение 1993 г. разделило всех инвесторов на две категории. К первой отнесены инвесторы государств— участников Соглашения, инвестиции которых подчинены правовому режиму, установленному для инвестиций субъектов хозяйствования страны-реципиента, ко второй — иностранные инвесторы, на инвестиции которых распространяется правовой режим, установленный национальным законодательством об иностранных инвестициях. Однако анализ содержания приведенной нормы показывает, что страны-участницы предоставляют иностранным инвесторам национальный режим. В заблуждение вводит использованное в тексте выражение «не могут быть менее благоприятными…», которое традиционно употребляется в международных соглашениях при определении режима наибольшего благоприятствования. Но в данной статье Соглашения речь идет об уравнивании инвесторов с национальными юридическими и физическими лицами, а не о распространении на них льгот, предоставленных по международному договору инвесторам третьих стран[447].

    Для разъяснения этого вопроса потребовалось принятие уже упоминавшегося в предыдущих главах специального разъяснения. Согласно Решению Экономического суда СНГ от 21 января 1997 г. № С-1/12-96/С-1/18-96 «статья 6 Соглашения о сотрудничестве в области инвестиционной деятельности от 24 декабря 1993 г. предусматривает для инвестиций, осуществляемых инвесторами государств— участников данного Соглашения на территории друг друга, правовой режим, который установлен положениями законодательства государства по месту инвестирования для инвесторов этого государства, т.е. национальных инвесторов государства по месту инвестирования, и нормами Соглашения от 24 декабря 1993 г. При этом режим инвестиций, осуществляемых инвесторами государств — участников Соглашения от 24 декабря 1993 г., не может быть менее благоприятным, чем правовой режим инвестиций, осуществляемых национальными инвесторами государства по месту инвестирования».

    Кроме того, Соглашение от 24 декабря 1993 г. устанавливает гарантии при национализации и реквизиции (ст. 7), гарантии беспрепятственного перевода прибыли и других сумм, полученных в связи с осуществленными инвестициями (ст. 8). Часть 2 ст. 10 Соглашения от 24 декабря 1993 г. следующим образом формулирует стабилизационную («дедушкину») оговорку: «Если в случае изменения законодательства Стороны инвестирования, касающегося инвестиций, или денонсирования настоящего Соглашения, условия деятельности ранее созданных Сторонами предприятий на территории данного государства ухудшаются, то в течение последующих 5 лет применяются нормы, действовавшие на момент регистрации этого предприятия». Статья 15 освобождает от уплаты таможенной пошлины имущество, ввозимое из других государств в качестве «вклада в уставный фонд предприятия с инвестициями сторон», а также имущество, ввозимое для личных нужд работниками такого предприятия, принятыми на работу из других государств.

    Соглашение от 24 декабря 1993 г. вступило в силу 21 ноября 1994 г. для Казахстана, Беларуси, Таджикистана, Узбекистана и Кыргызстана[448]. Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 27 Соглашение временно применялось с момента подписания ко всем государствам, поставившим свои подписи под его текстом (Украина — с оговорками, Россия, Азербайджан, Армения, Грузия, Молдова, Туркменистан). Однако необходимо иметь в виду, что распоряжением Президента РФ от 4 марта 2002 г. № 84-РП «О прекращении временного применения Соглашения о сотрудничестве в области инвестиционной деятельности» в связи с принятием Российской Федерацией нового законодательства, регулирующего инвестиционную деятельность, и с учетом того, что отношения Российской Федерации с другими государствами— участниками СНГ в этой области осуществляются на двусторонней основе, было принято предложение Правительства РФ о прекращении временного применения Россией Соглашения от 24 декабря 1993 г.

    28 марта 1997 г. в г. Москве была подписана Конвенцияо защите прав инвестора, которая более развернуто регулирует вопросы осуществления инвестиций на территории государств— участников СНГ. В ч. 1 ст. 5 этой Конвенции формулируется национальный режим деятельности инвесторов. Одновременно страны-реципиенты (принимающие государства) вправе установить перечень изъятий ограничительного характера и перечень приоритетов, предусматривающий льготные условия привлечения инвестиций. Эти перечни подлежат опубликованию в официальных изданиях государств— участников Конвенции и Межгосударственного экономического комитета Экономического союза (ст. 6 Конвенции). Конвенция устанавливает гарантии инвесторам на случай национализации, реквизиции, причинения ущерба решениями и действиями (бездействием) государственных органов либо должностных лиц (ст. 9), гарантии свободного использования получаемых инвестором доходов (ст. 12), регулирует вопросы участия инвестора в приватизации (ст. 15-17), приобретения инвестором вещных прав на землю, иные природные ресурсы (ч. 4 Конвенции).

    Достаточно необычным образом определяется в Конвенции стабилизационная оговорка (ст. 5). При ухудшении условий и режима инвестиционной деятельности действие такого рода законодательных норм приостанавливается на пять лет (т.е. сохраняются такие условия и режим деятельности, как если бы эти нормы приняты не были). Однако данное положение будет применяться только в том случае, если Экономический суд СНГ и/или иной международный суд или международный арбитражный суд[449] своим решением подтвердит факт ухудшения условий и режима инвестиционной деятельности по требованию одного или нескольких государств — участников Конвенции. Более того, Конвенция прямо устанавливает, что данная стабилизационная оговорка не распространяется на изменения законодательства, касающиеся обороны, национальной безопасности, охраны общественного порядка, природной среды, нравственности, здоровья населения и даже налогообложения.

    Конвенция о защите прав инвестора вступила в силу 21 января 1999 г., и в настоящее время ее участниками являются Беларусь, Таджикистан, Армения, Казахстан, Кыргызстан[450].

    Государства — участники СНГ также закрепили в ряде международных договоров единую коллизионную норму для определения личного статута юридического лица. В качестве такой коллизионной привязки выбран закон места учреждения юридического лица (п. «а» ст. 11 Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности от 20 марта 1992 г., п. 3 ст. 23 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г., абз. 2 ст. 2 Соглашения о сотрудничестве в области инвестиционной деятельности от 24 декабря 1993 г.).

    Важным направлением сближения национальных законодательств стран — участниц СНГ является принятие Межпарламентской ассамблеей модельных актов в области частного права. Прежде всего необходимо указать на Модельный Гражданский кодекс стран СНГ[451], а также на модельные акты по отдельным организационно-правовым формам коммерческих организаций (акционерным обществам, обществам с ограниченной ответственностью), банкротству, иностранным инвестициям. Однако данный способ унификации имеет весьма ограниченное значение, поскольку не налагает на государства-участники международно-правовых обязательств по имплементации положений модельного акта в национальное законодательство. Более того, даже в случае включения государством в свое законодательство норм, взятых из модельного акта, в любой момент можно отступить от этих положений путем внесения изменений или отмены соответствующего национального акта[452].

    Таким образом, на основе проведенного анализа основных документов в области правового статуса юридических лиц, действующих на территории других стран СНГ, нельзя не отметить весьма скромные практические результаты. Положения заключенных международных договоров не идут дальше закрепления традиционных гарантий иностранных инвесторов, свойственных содержанию большинства заключаемых в мире двусторонних соглашений о поощрении и взаимной защите иностранных капиталовложений. О попытках унификации корпоративного законодательства, создании единого правового пространства в этой области речь вообще не идет.

    К сожалению, на очень низком уровне находится и юридическая техника разрабатываемых документов — достаточно вспомнить проблемы с толкованием ст. 6 Соглашения от 24 декабря 1993 г. Международные соглашения стран СНГ изобилуют оговорками и особыми мнениями отдельных государств-участников, что никак не способствует созданию унифицированного правового режима. В этом контексте характерной является позиция Российской Федерации, которая так и не ратифицировала Конвенцию 1997 г. о защите прав инвестора, а в 2002 г. прекратила на своей территории временное применение Соглашения от 24 декабря 1993 г. При этом было открыто заявлено, что со странами СНГ, не входящими в более тесные интеграционные объединения, Россия будет строить свои отношения в этой области на двусторонней основе. Конкретным примером реализации данного подхода является Соглашение между Правительством РФ и Кабинетом министров Украины О поощрении и взаимной защите инвестиций (Москва, 27 ноября 1998 г.). Положения данного двустороннего договора ничем не отличаются от аналогичных соглашений с другими странами мира, не предполагая более тесного сотрудничества стран СНГ в этой области.

    В связи с тем, что указанные выше механизмы не принесли желаемого результата, в последнее время получила большое распространение новая концепция правового регулирования проблем, связанных с коммерческой деятельностью юридических лиц на территории иностранных государств, — концепция транснациональных финансово-промышленных групп (транснациональных корпораций).

    Российский Федеральный закон от 30 ноября 1995 г. № 190-ФЗ «О финансово-промышленных группах»[453] понимает под финансово-промышленной группой (ФПГ) «совокупность юридических лиц, действующих как основное и дочерние общества либо полностью или частично объединивших свои материальные и нематериальные активы (система участия) на основе договора о создании финансово-промышленной группы в целях технологической или экономической интеграции для реализации инвестиционных и иных проектов и программ, направленных на повышение конкурентоспособности и расширение рынков сбыта товаров и услуг, повышение эффективности производства, создание новых рабочих мест» (ст. 2). Транснациональными являются такие ФПГ, среди участников которых имеются юридические лица, находящиеся под юрисдикцией государств— участников Содружества Независимых Государств, имеющие обособленные подразделения на территории указанных государств либо осуществляющие на их территории капитальные вложения и зарегистрированные в установленном порядке (п. 1 ст. 4 Федерального закона). Нормативные акты, подобные вышеуказанному российскому Федеральному закону, приняты во многих государствах — участниках СНГ[454].

    Ряд актов по данному вопросу принят и на уровне СНГ. 15 апреля 1994 г. было подписано Соглашение о содействии в создании и развитии производственных, коммерческих, кредитно-финансовых, страховых и смешанных транснациональных объединений. В соответствии с данным Соглашением транснациональные ФПГ получили возможность создаваться как на основе межправительственных соглашений, так и, путем заключения договоров непосредственно между юридическими лицами различных государств в соответствии с национальным законодательством. 17 февраля 1996 г. на 7-м пленарном заседании Межпарламентской ассамблеи был принят Модельный закон «О финансово-промышленных группах». Следующим документом из того же ряда является разработанная Международным экономическим комитетом Экономического союза стран СНГ и утвержденная 6 марта 1998 г. на Совете глав правительств СНГ Конвенция о транснациональных корпорациях[455]. Конвенция дает весьма расплывчатое определение транснациональной корпорации (ТНК), под которой понимается «юридическое лицо (совокупность юридических лиц): имеющее в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество на территориях двух и более Сторон; образованное юридическими лицами двух и более Сторон; зарегистрированное в качестве корпорации в соответствии с настоящей Конвенцией».

    Еще более запутывает понимание правовой природы ТНК п. 2 ст. 3 Конвенции, констатирующий, что «в настоящей Конвенции понятие „транснациональная корпорация“ включает в себя различные транснациональные структуры, в том числе финансово-промышленные группы, компании, концерны, холдинги, совместные предприятия, акционерные общества с иностранным участием и т.п.». Создаваемая ТНК подлежит регистрации в соответствии с законодательством государства — места ее регистрации с «выдачей свидетельства установленного образца, содержащего полное наименование и организационно-правовую форму корпорации с обязательным включением в него словосочетания „транснациональная корпорация“» (ст. 4 Конвенции). При этом так и остается непонятным, как «совокупность юридических лиц» (концерн, холдинг) может иметь какую-то организационно-правовую форму[456].

    Столь же загадочным предстает понятие «деятельность корпорации» (ст. 7 Конвенции): «Под деятельностью корпорации Стороны понимают деятельность участников и головного предприятия (центральной компании), ведущуюся в соответствии с учредительными документами корпорации и законодательством сторон, юридические лица которых входят в корпорацию, и ее организационным проектом при использовании обособленных активов». Конвенция никак не конкретизирует, чьи «активы» имеются в виду и как они «обособляются». Очевидно, что в российском гражданском праве единственным правовым институтом, который может быть использован в данном случае, является договор простого товарищества (договор о совместной деятельности).

    Плохая юридическая проработка концепции Конвенции приводит к серьезным сложностям при создании конкретных транснациональных корпораций. В качестве примера можно привести Соглашение о создании Межгосударственной финансово-промышленной группы «Интернавигация» (Москва, 25 ноября 1998 г.), при присоединении к которой Российская Федерация была вынуждена сделать оговорку о том, что Россия рассматривает данную ФПГ как совокупность юридических лиц, имея в виду, что юридическим лицом является центральная компания указанной ФПГ[457].

    В литературе отмечается, что рассматриваемая Конвенция замышлялась как акт прямого действия, однако в ходе согласования текста Конвенции от первоначального замысла пришлось отказаться. В итоге она представляет собой рамочный документ, требующий своего развития и существенной детализации в национальных законодательствах и соглашениях об учреждении отдельных «транснациональных корпораций».

    По мнению В.В. Комарова, «одним из важнейших компонентов интеграции может стать создание транснациональных корпораций (ТНК) на экономическом пространстве СНГ как наиболее динамичных и эффективных структур хозяйствования… Очевидно, что создание ТНК в СНГ — один из путей преодоления экономического и инвестиционного кризиса»[458].

    На наш взгляд, концепция «транснациональных ФПГ (транснациональных корпораций)» требует очень серьезной критической проработки. Дело в том, что национальный опыт отдельных государств показывает, что организационная форма ФПГ используется только для целей получения различного рода государственных льгот и мер стимулирования. При этом унификация частноправовых норм о статусе коммерческих организаций подменяется публично-правовым по своему характеру регулированием. Многочисленные вопросы вызывает создание такого рода образований с точки зрения принципов антимонопольного регулирования и законодательства о конкуренции. Документы о транснациональных ФПГ, разработанные в рамках СНГ, свидетельствуют о том, что данный подход национальных законодателей, стремящихся решить актуальные вопросы статуса коммерческих организаций путем внедрения административного регулирования, был перенесен и на международно-правовой уровень. Об этом прямо свидетельствует наиболее объемная ст. 8 Конвенции, которая указывает на возможность и целесообразность предоставления ТНК самых различных мер государственной поддержки и стимулирования их деятельности, начиная от налоговых льгот и заканчивая предоставлением банковских кредитов через Межгосударственный банк. Вряд ли правильное решение вопросов, имеющих частноправовую природу, лежит в данном направлении, поэтому автор настоящей работы не разделяет оптимизма разработчиков Конвенции СНГ о транснациональных корпорациях.

    По нашему мнению, необходимо использовать накопленный опыт частноправового регулирования в данном вопросе, и прежде всего опыт стран — участниц ЕС. Тенденции развития показывают, что решение рассматриваемой проблемы нужно искать не в увеличении массива административно-правовых норм, а в разработке унифицированных частноправовых норм, регламентирующих на межгосударственном уровне вопросы создания, деятельности и прекращения коммерческих организации, действующих за пределами одного государства. При этом нормы такого международно-правового акта в соответствии с конституционными положениями государств должны войти в национальные правовые системы и стать частью международного частного права.

    Опыт ЕС показывает, что традиционные юридические механизмы для решения этих вопросов являются неудобными. Принятие международных договоров и их ратификация занимают много времени и наталкиваются на противодействие различных национальных групп. Использование модельных актов не дает необходимого уровня стабильности унификационного процесса. В связи с этим весьма актуальным является вопрос о выработке специальных правовых средств осуществления унификации законодательств стран СНГ, подобных регламентам и директивам ЕС.

    Мнения исследователей по данному вопросу разделились на две противоположные группы. Сторонники первой позиции отмечают низкую эффективность правового механизма унификации, заложенного в учредительных актах СНГ. В частности, профессор Г.М. Вельяминов указывает на следующее: «Организационно-правовая сторона в Уставе, однако, отличается рыхлостью, а это не способствует действенному сотрудничеству. Показательно, что из правового наследия распавшегося бюрократически устроенного Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ) в Уставе СНГ воспринято самое негодное — способ принятия решений. Это метод принятия решений на основе консенсуса, и это так называемый принцип незаинтересованности, т.е. возможность для любого государства не участвовать по своему одностороннему усмотрению в любом вопросе, рассматриваемом в органах Содружества. Хотя, разумеется, мало более действенных способов защиты своего суверенитета и независимости, чем консенсус и принцип незаинтересованности, но нет и другого столь же надежного организационно-правового способа сделать сугубо факультативным и вялым сотрудничество, причем даже в заранее обусловленных в учредительном документе пределах. Трудно в таких правовых параметрах ожидать принятия эффективных решений, а тем более их обязательного выполнения»[459].

    Сторонники другого подхода считают оправданными решения, заложенные в документах СНГ. Так, H.A. Шебанова полагает, что «в настоящее время интеграционные процессы в СНГ находятся в стадии становления, государства-участники лишь приступают к созданию единого экономического и юридического пространства. На данном этапе невозможно и, вероятно, нецелесообразно определять единые для всех условия допуска иностранного капитала в национальную экономику. Это может существенно осложнить или даже заблокировать процесс восстановления нарушенных хозяйственных связей, ухудшить взаимоотношения между государствами»[460].

    3. Правовое регулирование статуса иностранных юридических лиц на уровне более тесных интеграционных объединений бывших советских республик

    На наш взгляд, если на уровне СНГ создание организационно-правового механизма с наднациональными элементами, подобными ЕС, действительно является преждевременным, то образовавшиеся в последнее время более тесные союзы государств позволяют поставить на повестку дня этот вопрос. Речь идет прежде всего о Договоре от 29 марта 1996 г. об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях, участниками которого являются Российская Федерация, Беларусь, Казахстан и Кыргызстан (так называемый Договор 4-х)[461], а также О Союзном договоре, заключенном между Российской Федераций и Республикой Беларусь. Дальнейшее развитие отношений между указанными государствами имеет все основания открыть новую страницу в успешном унифицированном материально-правовом регулировании частноправового статуса коммерческих организаций, действующих за пределами национального государства.

    Об этом свидетельствует подписание 26 февраля 1999 г. в Москве Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве. Данный договор направлен на дальнейшее развитие принципов, заложенных в «Договоре 4-х»[462]. Одной из основных целей заключения Договора, которая провозглашена в его преамбуле, является завершение формирования Таможенного союза и создание Единого экономического пространства. При этом под Единым экономическим пространством понимается «пространство, состоящее из территорий сторон, на котором функционируют однотипные механизмы регулирования экономики, основанные на рыночных принципах и применении гармонизированных правовых норм, существует единая инфраструктура и проводится согласованная налоговая, денежно-кредитная, валютно-финансовая, торговая и таможенная политика, обеспечивающие свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы» (ст. 1 Договора). Основными целями формирования Единого экономического пространства являются (ст. 3 Договора):

    — эффективное функционирование общего (внутреннего) рынка товаров, услуг, капитала и труда;

    — создание условий стабильного развития структурной перестройки экономики сторон в интересах повышения жизненного уровня их населения;

    — проведение согласованной налоговой, денежно-кредитной, валютно-финансовой, торговой, таможенной и тарифной политики;

    — развитие единых транспортных, энергетических и информационных систем;

    — создание общей системы мер государственной поддержки развития приоритетных отраслей экономики, производственной и научно-технологической кооперации.

    Единое экономическое пространство предполагается формировать поэтапно. Продолжительность этапов, совокупность мероприятий в каждом из этапов и их реализация будут определяться Межгосударственным советом. Переход от этапа к этапу будет обусловлен фактическим достижением специфических целей настоящего Договора и выполнением принятых по нему обязательств. Первый этап имеет целью завершение формирования Таможенного союза и единой таможенной территории. Второй этап предполагает создание Единого экономического пространства, включающего формирование общего (внутреннего) рынка товаров, услуг, капитала и труда, проведение общей экономической политики и создание единой инфраструктуры, завершение гармонизации законодательства государств-участников, обеспечивающего функционирование Единого экономического пространства. На последующих этапах экономического сотрудничества участники Договора будут стремиться к согласованию параметров основных макроэкономических показателей (ст. 7 Договора). Договор не затрагивает обязательств сторон по ранее заключенным ими международным договорам с третьими государствами, в том числе в рамках СНГ, и открыт для присоединения к нему любого государства, признающего его принципы и заявившего о готовности принять на себя в полном объеме обязательства, вытекающие из Договора.

    Формирование Таможенного союза и Единого экономического пространства обеспечивается следующими органами управления интеграцией (ст. 5 Договора):

    — Межгосударственным советом;

    — Советом глав правительств;

    — Интеграционным комитетом;

    — Межпарламентским комитетом.

    Каждый орган управления интеграцией действует в рамках полномочий, определенных Положением об этом органе. По решению Межгосударственного совета могут создаваться и другие органы управления интеграцией.

    Важной особенностью Договора является наделение органов управления интеграцией полномочиями по сближению и унификации законодательства государств-участников. В соответствии со ст. 51 Договора Межгосударственный совет принимает решения о том, какие законодательные и иные правовые акты сторон, с учетом объекта и целей настоящего Договора, подлежат сближению и унификации, устанавливает последовательность осуществления соответствующих мер по гармонизации законодательства. Такие решения могут предусматривать принятие мер по гармонизации законодательства как в отношении конкретных актов, действующих на территориях сторон, так и в отношении определенных областей правового регулирования. Межгосударственный совет также разрешает вопрос о том, какие меры по гармонизации законодательства следует применить в отношении соответствующих законодательных и иных правовых актов сторон либо, с учетом принятых Межгосударственным советом решений, соответствующей области правового регулирования.

    Статья 58 Договора закрепляет виды актов, которые вправе принимать Межгосударственный совет:

    а) решения, устанавливающие единые для государств — участников настоящего Договора правила, которые являются обязательными во всех своих частях и подлежат непосредственному применению государствами-участниками;

    б) резолюции, являющиеся обязательными для государства-участника или государств-участников, которым они адресованы, в том,что касается ожидаемого результата, при сохранении за органами сторон свободы выбора форм и методов действий;

    в) рекомендации, не являющиеся обязательными.

    Решения, предусмотренные в ст. 57 и 58 Договора, принимаются Межгосударственным советом на основании предложений Интеграционного комитета, вносимых после консультаций с Межпарламентским комитетом и одобренных Советом глав правительств.

    Предложения о принятии мер по гармонизации законодательства, вносимые Межпарламентским комитетом, подлежат предварительному рассмотрению Интеграционным комитетом, который после консультаций с Межпарламентским комитетом вносит в Совет глав правительств соответствующие рекомендации. Данное положение не ограничивает право Межпарламентского комитета принимать модельные акты, носящие рекомендательный характер, как это предусматривается в ст. 22 Договора от 29 марта 1996 г.

    Полномочия Межгосударственного совета по принятию резолюций и рекомендаций могут делегироваться Совету глав правительств, при условии принятия Межгосударственным советом соответствующего решения.

    Нетрудно заметить, что описанная система принятия актов, направленных на сближение и унификацию национального законодательства, использует опыт стран — участниц ЕС. Решения, которые являются обязательными и подлежат непосредственному применению государствами-участниками, являются аналогами регламентов Совета министров ЕС. Одновременно резолюции, которые обязательны лишь в части ожидаемого конечного результата, при сохранении за государствами-участниками свободы выбора форм и методов действий, имеют в качестве своего прообраза директивы Совета министров ЕС.

    Вместе с тем ряд оснований не позволяет ставить на один уровень Договор о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве, с одной стороны, и Римский договор 1957 г. об учреждении ЕЭС, с другой стороны. В анализируемом нами Договоре практически отсутствует элемент надгосударственного регулирования, который является весьма ощутимым в ЕС. Так, ст. 58 Договора 1999 г. наделяет Межгосударственный совет правом принятия решений, резолюций и рекомендаций только в случаях, когда, по общему мнению государств-участников, это является необходимым и оправданным. Договор не предусматривает возможности принятия обязательных для стран-участниц актов на основе принципа большинства голосов. Основным принципом сотрудничества государств остается принцип принятия решений на основе консенсуса сторон. Практически не содержит Договор 1999 г. и прямого регулирования наиболее важных аспектов создания будущего Единого экономического пространства. По сути, данный документ носит в большей мере рамочный характер, устанавливая основные направления дальнейшей экономической интеграции государств. В этом также наглядно проявляется отличие от Римского договора 1957 г., который изначально содержал ряд основополагающих норм, направленных на непосредственное регулирование вопросов, традиционно регулируемых внутринациональным законодательством.

    Следующим важным шагом на этом пути стало подписание Договора об учреждении Евразийского экономического сообщества (Астана, 10 октября 2000 г.)[463]. В соответствии с этим Договором для эффективного продвижения процесса формирования Таможенного союза и Единого экономического пространства создана международная организация — Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС). Органами этой организации являются Межгосударственный совет (Межгоссовет), Интеграционный комитет, Межпарламентская ассамблея (МПА), Суд Сообщества[464]. Межгоссовет (ст. 5 Договора) является высшим органом ЕврАзЭС, в состав которого входят главы государств и главы правительств стран-участниц. Интеграционный комитет (ст. 6) является постоянно действующим органом ЕврАзЭС, состоящим из заместителей глав правительств. В период между заседаниями Интеграционного комитета текущую работу ЕврАзЭС обеспечивает Комиссия постоянных представителей (постпредов), назначаемых главами государств-участников. МП А (ст. 7) является органом парламентского сотрудничества в рамках ЕврАзЭС и формируется из парламентариев, делегируемых парламентами стран-участниц. Суд Сообщества (ст. 8) обеспечивает единообразное применение Договора об учреждении ЕврАзЭС и других действующих в рамках ЕврАзЭС договоров и принимаемых органами ЕврАзЭС решений. Суд Сообщества рассматривает также споры экономического характера, возникающие между государствами-участниками по вопросам реализации решений органов ЕврАзЭС и положений договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС, дает по ним разъяснения, а также заключения.

    К сожалению, Договор об образовании ЕврАзЭС не только не развил заложенные в Договоре от 26 февраля 1999 г. «зачатки» наднационального характера решений, принимаемых органами управления интеграцией, но и во многом свел на нет достигнутые результаты. В частности, ст. 13 Договора об образовании ЕврАзЭС устанавливает, что Межгоссовет принимает все решения консенсусом, за исключением решений о приостановке членства или об исключении из Сообщества. Правда, в Интеграционном комитете решения принимаются большинством в 2 /3 голосов[465], но этот орган не имеет полномочий на принятие окончательных решений по вопросам унификации законодательства, за исключением случаев, когда такие полномочия будут делегированы ему Межгоссоветом.

    Кроме того, еще более усложнился вопрос о юридической силе актов, принимаемых органами управления интеграцией, их соотношении с национальным законодательством стран-участниц. В соответствии со ст. 14 Договора решения органов ЕврАзЭС исполняются государствами-участниками путем принятия необходимых национальных нормативных правовых актов в соответствии с национальным законодательством. Иными словами, Договор от 10 октября 2000 г. не допускает прямого, непосредственного применения актов органов ЕврАзЭС на территории стран-участниц. Несоответствие этого традиционного международно-правового механизма намеченным целям интеграции справедливо отмечается в литературе: «В этой связи возникает вопрос: если цели и задачи, провозглашенные в Договоре об учреждении ЕврАзЭС (ст. 5), отражают общие интересы государств-участников и были одобрены на высшем уровне— главами государств и главами правительств стран —членов Сообщества, то зачем же еще раз „пропускать“ их через многочисленные „нижестоящие“ инстанции, вновь и вновь подвергая согласованию, рассмотрению, обсуждению, правовой экспертизе? Вместо того чтобы развивать и углублять сотрудничество, находить эффективные пути реализации уже принятых решений, создавать условия для инвестиций, стороны вновь и вновь затевают споры и дискуссии об опасности возрождения „имперских амбиций“ России, о рецидивах тоталитаризма, о недопустимости установления „наднациональных полномочий“ и др. …Неполная урегулированность вопроса об источниках права ЕврАзЭС ведет к тому, что его правовая система формируется во многом стихийно, противоречиво, без четкой иерархии правовых актов»[466].

    Проблема юридической силы и применения актов органов ЕврАзЭС еще более усложнилась в связи с принятием Договора от 19 апреля 2001 г. об Основах законодательства ЕврАзЭС. Этот Договор подчеркивает, что принимаемые Межгоссоветом после согласования с МПА Основы законодательства ЕврАзЭС являются законодательным актом ЕврАзЭС, имеющим обязательную юридическую силу и подлежащим непосредственному применению государственными органами сторон, что прямо противоречит ст. 14 Договора об учреждении ЕврАзЭС. Очевидно, что отмеченные противоречия принципиального характера должны быть как можно скорее устранены. При этом по нашему мнению, единственно правильным решением было бы усиление наднационального элемента ЕврАзЭС, расширение сферы непосредственного применения актов органов ЕврАзЭС.

    Суммируя вышесказанное, нельзя не отметить, что в рамках СНГ настороженность вызывают набирающие силу тенденции к использованию административно-правовых способов решения вопросов, имеющих частноправовую природу, изобретение новых правовых институтов, неизвестных международной практике и правовым системам развитых стран (речь идет о таких юридических понятиях, как «финансово-промышленная группа», «транснациональная корпорация»[467]). Вместе с тем на уровне СНГ и других интеграционных объединений государств в его составе (Евразийское экономическое сообщество, союз России и Беларуси и т.д.) могут складываться необходимые предпосылки для эффективного использования метода унифицированного материально-правового регулирования частноправового статуса коммерческих организаций. Особый акцент разработчиками интеграционных моделей должен быть сделан на разработке эффективных механизмов правовой унификации с элементами наднационального характера, которые смогли бы успешно дополнить международно-договорный способ создания материально-правовых норм о частноправовом статусе коммерческих организаций, действующих на территории иностранных государств.






     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх